Часть 1-я. Великая княгиня Елизавета Федоровна. Действие 5.

 
Московский период жизни Елизаветы Федоровны начался для нее с трагических событий, череда которых потом продолжилась.

В 1891 г. Елизавета Федоровна тяжело пережила смерть любимой невестки - принцессы Александры (жены великого князя Павла Александровича), умершей на 6-й день после рождения сына Дмитрия. Дети Павла Александровича, Мария и Дмитрий, остались на попечении Елизаветы Федоровны.

А в 1892 г. для нее последовал еще более тяжелый удар – умер отец, которого она горячо любила.   

20 октября 1894 года скончался Император Александр III. Венчание Николая II и сестры Елизаветы Федоровны, нареченной Александрой Федоровной, состоялось всего через неделю после похорон. В весной 1896 года прошло коронование нового императора в Москве. Торжества омрачились страшным бедствием: на Ходынском поле, где раздавались подарки, началась давка. В ней погибли 1389 чел. и 1300 получили тяжёлые увечья. В глазах общественности главным виновником «Ходынки» считался московский генерал-губернатор.

 Когда началась Русско-японская война, Елизавета Федоровна сразу же занялась организацией помощи фронту. Одним из ее замечательных начинаний было устройство мастерских для помощи солдатам — под них были заняты все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного. Тысячи женщин трудились над швейными машинами и рабочими столами. Огромные пожертвования поступали со всей Москвы и из провинции. Отсюда шли на фронт тюки с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат. В Москве Елизавета Фёдоровна устроила госпиталь для раненых, создала специальные комитеты по обеспечению вдов, сирот погибших на фронте.

1905-й год стал страшным годом для Елизаветы Федоровны. Он повернул ее жизнь совершенно в другое русло.

После событий 9 января оппозиция объявила Сергея Александровича и его брата Владимира Александровича главными виновниками применения военной силы. Боевая организация партии эсеров вынесла ему «смертный приговор». Елизавета Федоровна получала анонимные письма, в которых ее предупреждали, что если она не хочет разделить участь мужа, пусть не сопровождает его нигде. Княгиня же, наоборот, старалась всюду бывать вместе с ним, не оставлять его ни на минуту. Но 5 февраля 1905 года это все-таки произошло. Сергей Александрович был убит бомбой, брошенной террористом Иваном Каляевым у Никольских ворот Кремля. Бомба попала князю прямо на колени и практически разорвала его на части. 

Гибель мужа, с которым она прожила более 20 лет, стала глубоким потрясением для Елизаветы Федоровны. Несмотря на своеобразные личные взаимоотношения с мужем, Елизавета Федоровна была очень привязана к нему. Он любил ее по своему, но бывал ревнив и порой несдержан. Их брак был бездетным. За внешним благополучием Елизавета Федоровна тщательно скрывала свою личную семейную трагедию».

После кончины мужа Елизавета Федоровна не снимала траур, много молилась... Она распустила двор, разделила свое состояние на три части: в казну, наследникам мужа и самую большую часть - на благотворительные нужды.  На Большой Ордынке в Москве Елизавета Федоровна приобрела усадьбу с четырьмя домами и садом. Там Елизавета Федоровна открыла Марфо-Мариинскую обитель, а сама стала её настоятельницей.

В самом большом двухэтажном доме расположились столовая для сестер, кухня и другие хозяйственные помещения, во втором — церковь и больница, рядом — аптека и амбулатория для приходящих больных. В четвертом доме находилась квартира для священника — духовника обители, классы школы для девочек приюта и библиотека. 10 февраля 1909 года великая княгиня, собрала 17 сестер основанной ею обители, сняла траурное платье, облачилась в монашеское одеяние и сказала: «Я оставлю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир —в мир бедных и страдающих».

После Февральской революции в обители начались обыски и аресты, но великая княгиня стойко переносила все тяготы.

Было несколько попыток спасти великую княгиню. Весной 1917 г. к ней приехал шведский министр по поручению кайзера Вильгельма с предложением содействия в выезде из России. Елизавета Федоровна отказалась, сказав, что она решила разделить судьбу своей страны.

Посол Германии в России граф Мирбах дважды пытался с ней увидеться, но она отказала ему и передала категорический отказ уехать из России со словами: «Я никому ничего дурного не сделала. Буди воля Господня!»
В одном из писем она написала:

«Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не ведают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто крат больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день. Святая Россия не может погибнуть. Но великой России, увы, больше нет».

В 1918-м, в день празднования Иверской иконы Божией матери, к обители подъехала машина с комиссаром и красноармейцами-латышами - за Елизаветой Федоровной. Все сестры прибежали в храм Марфы и Марии. Настоятельница благословила их в последний раз и сказала: «Не плачьте, на том свете увидимся». Храм был наполнен плачем, все понимали, что видятся в последний раз... Она была выслана из Москвы. С ней поехали две сестры - Варвара Яковлева и Екатерина Янышева.

В Екатеринбурге её соединили с сыновьями великого князя Константина Константиновича, а также с князем Палеем.
Напольная школа Алапаевска стала их тюрьмой. 

21 июня охрана отобрала у узников почти все их личные вещи: одежду, обувь, простыни, подушки, деньги и драгоценности, оставив им лишь ту одежду, что была на них, и одну смену постельного белья. Запретили писать письма и даже получать корреспонденцию, что особенно тяжело переживали князья Константиновичи, извещенные о серьезной болезни матери. Единственное, что им разрешили, - это отправить в последний раз краткие телеграммы родственникам с сообщением о происшедших изменениях. Телеграмма, посланная князем Владимиром домой,  в Царское Село гласила: «Переведен на тюремный режим и солдатский паек. Володя».

В ночь с 17 на 18 июля 1918 года к зданию Напольной школы в Алапаевске подъехала конная группа рабочих и, усадив пленников на телеги, повезла в лес к старой шахте. Это была последняя в жизни дорога для: великого князя Сергея Михайловича, великой княгини Елизаветы Федоровны, князей Иоанна, Игоря и Константина, князя Владимира Палея, для послушницы Варвары и Федора Ремеза.

         «Черные ризы… Тихое пенье… 

         Ласковый отблеск синих лампад.

         Боже всесильный! Дай мне терпенья:

         Борются в сердце небо и ад…»

(Возможно) Эти стихи стали последними для юного поэта князя Владимира.


ДАЛЕЕ: Часть 2. Сергей Михайлович. Действие 1. Алапаевск